сотрудник с 01.01.2016 по настоящее время
Россия
Предметом рассмотрения данной статьи является правило презумпции виновности, уникальность которого состоит в исключительном характере по отношению к конституционным нормам. Автор подробно анализирует сущность такой «презумпции виновности», подчеркивая, что она не означает объективного вменения, а представляет собой возложение на нарушителя обязанности доказать отсутствие своей вины. Приводится этимологический анализ термина «презумпция» и исследуется его применение в гражданском и административном праве. Дается характеристика презумпции виновности, рассматриваются случаи, в которых она применяется, а также особенности ее реализации. На основе обобщения положений законодательства и мнений ученых формулируются выводы по совершенствованию подходов к использованию правила презумпции виновности в административном праве. В этом контексте автор делает особый акцент на значение, которое приобретает принцип справедливости и соразмерности наказания, который должен лежать в основе юрисдикционной деятельности государственных органов.
административное правонарушение, доказывание, назначение наказания, презумпция виновности, производство по делам об административных правонарушениях
В настоящее время в Российской Федерации действует многоуровневая система правового регулирования, которой охвачены все сферы жизнедеятельности и протекающие в них процессы. Можно признать, что действующая система является эффективной, о чем свидетельствует уровень благополучия населения, наличие норм и правил, определяющих образ действий в той или иной ситуации, а также наличие механизмов воздействия, обеспечивающих соблюдение таких правил и при необходимости – применение мер ответственности в целях принудительного следования установленному порядку.
Учитывая негативные последствия, которые влечет за собой нарушение закрепленных требований, к их назначению необходим серьезный подход, основанный на детальном изучении всех обстоятельств инцидента, объективной оценки действий тех или иных субъектов правоотношений, а также выборе справедливого и соразмерного наказания в отношении нарушителя. В этой связи правовые основы осуществления юрисдикционной деятельности органами государственной власти заложены в Конституции Российской Федерации среди основных прав и свобод человека и гражданина.
Обратимся к статье 49 Конституции РФ, в соответствии с которой «каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в и установлена вступившим в силу решением суда». Отдельно акцентировано внимание на том, что лицо не должно доказывать свою невиновность в совершении вменяемого ему деяния, а также что неустранимые сомнения в виновности толкуются в пользу обвиняемого лица.
Как можно заметить, в приведенной норме Конституции РФ речь идет об обвиняемом, то есть участнике уголовного судопроизводства, что на первый взгляд сужает круг отраслей права, для которых применимо рассматриваемое правило. Однако в настоящее время сформировалась весьма однозначная позиция Конституционного Суда РФ, в соответствии с которой положения Конституции, касающиеся вопросов установления вины лица в содеянном и его привлечения к установленной ответственности, несмотря на упоминание в прямой постановке об уголовном производстве, распространяются и на другие правоотношения, в том числе урегулированные административным законодательством[1]. Это, по нашему мнению, вполне обоснованно, поскольку Конституция Российской Федерации, являющаяся основным законом нашего государства, устанавливает общие правила для всех отраслевых законодательных актов, требующих неукоснительного выполнения.
Подтверждение преемственности рассмотренной конституционной нормы, закрепленной в статье 49, находит свое отражение в законодательстве Российской Федерации об административных правонарушениях. Так, согласно ст. 1.5 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях (далее – КоАП РФ) бремя доказывания вины лица в совершении административно наказуемого деяния возлагается на орган государственной власти и его уполномоченных должностных лиц, осуществляющих производство по делам об административных правонарушениях. До того момента, пока вина не доказана в установленном порядке и не определена решением уполномоченного субъекта, лицо считается невиновным. Как мы видим, рассмотренное положение КоАП РФ фактически целиком дублирует положение Конституции РФ, интерпретируя его с учетом предмета регулирования КоАП РФ.
Однако из данной нормы есть исключения, предусмотренные примечанием к ст. 1.5 КоАП РФ. Их суть заключается в том, что за отдельные виды нарушений бремя доказывания смещается с уполномоченных органов и должностных лиц на лиц, в отношении которых ведется производство[2].
Иными словами, такое исключение может быть истолковано как «презумпция виновности», которая, однако, не означает безвиновное привлечение к ответственности, т. е. объективное вменение.
Слово «презумпция» (лат. «praesumptio») согласно этимологическому аспекту принято понимать как «предположение». Соответственно, презумпция виновности понимается как возложение на нарушителя обязанности доказать отсутствие своей вины.
В российском праве презумпция вины наиболее распространена в гражданском законодательстве. Например, в соответствии с п. 2 ст. 1064 Гражданского кодекса РФ (далее – ГК РФ) лицо, которое причинило вред, может быть освобождено от его возмещения, но для этого должно доказать свою невиновность[3].
Наряду с этим аналогичное правило применяется и в рамках ст. 1079 ГК РФ, которая определяет обязанность владельца источника повышенной опасности возместить вред, причиненный таковым источником, к которому относятся в первую очередь транспортные средства: автомобили, мотоциклы и прочие. Кроме того, развитие современных технологий не исключает возможность отнесения к данной категории объектов и средств индивидуальной мобильности, получивших широкое распространение и несущих определенные риски причинения вреда здоровью не только их пользователям, но и другим лицам. Аналогичное правило согласно ст. 1079 ГК РФ применяется и в отношении объектов, которые несут потенциальную опасность для окружающих: электростанций, мест хранения ядовитых веществ. Также применима презумпция вины и для некоторых видов деятельности, например строительство.
Кроме приведенных выше норм, в гражданском законодательстве презумпция вины установлена также в п. 2 ст. 401 ГК РФ, согласно которому отсутствие вины доказывается лицом, нарушившим обязательство[4].
Таким образом, в гражданском праве презумпция вины применима в основном к вопросам, связанным с возмещением причиненного вреда, в то время как в рамках административного законодательства презумпция виновности состоит в доказывании непричастности лица к совершению нарушения и распространяется на административные правонарушения, входящие в следующие группы:
1. Нарушения в области дорожного движения (глава 12 КоАП РФ).
2. Нарушения в области благоустройства территории (глава 8 КоАП РФ).
Важнейшим признаком, который должен быть учтен при применении правила презумпции виновности по перечисленным нарушениям, является то, что нарушения, к которым оно применимо, совершены с использованием объектов повышенной опасности при наличии права собственности. В таких случаях к ответственности фактически привлекается собственник.
Вторым важным признаком является автоматическая фиксация таких нарушений специальными техническими средствами фотовидеофиксации. Следует подчеркнуть, что изложенное обуславливает ситуацию, в которой отношения, возникающие в сфере публичной власти по поводу установления виновного лица и привлечения его к установленной законом ответственности, переплетаются и во многом ориентируются на гражданско-правовые отношения собственности. Аналогичное утверждение может применяться и к другим нарушениям, в которых также задействуются отношения собственности (например, предусмотренным частями 3.1–3.4 ст. 8.2, главой 8 КоАП РФ). Возможно, это и послужило причиной применения в законодательстве об административных правонарушениях такого правила, характерного для цивилистики.
На наш взгляд, более подробного внимания для раскрытия заявленной темы статьи заслуживает рассмотрение презумпции виновности применительно к административным правонарушениям в области дорожного движения, зафиксированным в автоматическом режиме специальными техническими средствами. Наша точка зрения опирается на обширную практику, выработанную по данному направлению, что позволяет более качественно оценить всю ситуацию и выявить особенности применения правила, ставшего предметом данной статьи. Ведь только в 2024 году в автоматическом режиме в отношении собственников транспортных средств возбуждено 236 миллионов дел об административных правонарушениях в соответствующей сфере [1].
Презумпция вины применительно к нарушениям в области дорожного движения, соответственно, зафиксированным в автоматическом режиме, по сути своей установлена ст. 2.6.1 КоАП РФ[5], в которой прописаны определенные способы опровержения вины владельцем транспортного средства, если нарушение с использованием его предмета собственности фактически совершается другим лицом, однако, учитывая право собственности и наличие регистрационных данных о транспорте, в качестве виновника определяется собственник. В этой связи закреплена необходимость подтверждения факта использования транспортного средства в момент нарушения другим лицом. Это могут быть различные способы: договор купли-продажи, аренды, подтверждающие документы из государственных органов и учреждений о фактическом нахождении собственника в другом месте в момент совершения нарушения с использованием принадлежащего ему транспортного средства, объяснения и другие материалы [2].
Способ доказывания указанных обстоятельств уточняется положениями п. 27 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25.06.2019 № 20 «О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях»[6].
Применение данного положения на практике происходит различными способами, имеющими множество вариантов предоставления соответствующих доказательств, которые оцениваются по совокупности всех обстоятельств в целях принятия объективного решения.
Так, например, владельцу автомобиля удалось оспорить свою вину в совершении зафиксированного нарушения, сославшись на то, что в материалах дела отсутствуют дорожные знаки, подтверждающие запрет на осуществление парковки. Таким образом, несмотря на то что автомобиль фактически использовался в момент нарушения другим лицом, первостепенное значение при обжаловании имела именно объективная сторона нарушения, а не субъект[7].
В качестве еще одного примера следует рассмотреть нарушения, совершенные на транспортных средствах, принадлежащих предприятиям или организациям, когда ими фактически управляли работники при исполнении своих профессиональных обязанностей. Учреждение, привлеченное к ответственности за повторный проезд на запрещающий сигнал светофора в качестве собственника транспортного средства, указало, что автомобилем управлял работник, который до этого не совершал подобные нарушения, соответственно, признак повторности не мог быть усмотрен. Постановление о привлечении юридического лица к ответственности как собственника транспортного средства было отменено[8].
Также можно привести пример, когда водитель автомобиля совершил нарушение Правил дорожного движения и данное нарушение было зафиксировано в автоматическом режиме, при этом собственником автомобиля данный водитель не являлся, в связи с чем постановление было вынесено в порядке ст. 2.6.1 КоАП РФ в отношении фактического собственника. Однако спустя несколько минут после первого нарушения данный водитель был остановлен сотрудниками дорожно-патрульной службы, в результате чего составлен административный материал уже за другое правонарушение. Указанный материал выступил доказательством непричастности собственника к вмененному ему нарушению, поскольку достоверно подтверждал управление автомобилем фактически другим лицом по тому же маршруту движения[9].
Как можно заметить, в приведенных примерах не были доказательствами невиновности собственника документы, непосредственно подтверждающие выбытие транспортного средства из пользования собственника в момент совершения нарушения, зафиксированного в автоматическом режиме. Данный факт устанавливался косвенными доказательствами.
В таком случае должно приниматься во внимание следующее: положения КоАП РФ предполагают необходимость оценки доказательств с позиции их достоверности и допустимости использования в рамках производства по делу об административном правонарушении [3; 4]. Важное значение имеет принцип относимости доказательства. Предоставленные материалы и доводы должны действительно отражать суть дела и находиться во взаимосвязи с рассматриваемым случаем, когда собственник транспортного средства привлечен в автоматическом режиме к ответственности, однако объективные факты подтверждают, что управляло данным транспортным средством другое лицо. На наш взгляд, важны ситуации, когда не просто имелась возможность управления транспортным средством другим лицом, например если оно вписано в страховой полис. Необходимо устанавливать реальную зависимость представленных доказательств с рассматриваемым делом.
Так, непосредственное отношение к предмету обжалования может быть установлено на основании договора аренды транспортного средства, что сейчас весьма широко реализуется при прокате автомобилей в рамках услуги «каршеринг». Использование автомобиля на основании мобильного приложения по сути своей осуществляется в рамках договора. Соответственно, имея возможность установления периода действия такого договора с точностью до минуты, можно установить и лицо. Однако, как показывает практика, организации, которые предоставляют услугу «каршеринга», не пользуются в основном такой опцией и возмещают убытки, понесенные в связи со штрафом, в рамках гражданско-правовых отношений [5].
В завершение рассмотрения презумпции виновности в административном праве отметим, что данная тема применительно к указанной отрасли права в научной и учебной литературе исследована недостаточно подробно, в отличие от гражданского права. Институт презумпции вины в чистом виде связывают с цивилистскими началами, поскольку в соответствии с законодательством Российской Федерации об административных правонарушениях правило презумпции виновности распространяется в основе своей на собственников (владельцев) источников повышенной опасности. Как установлено в ходе проработки данной темы, рассматриваемая юридическая категория несет в себе переплетение отраслей, когда отношения, возникающие в сфере публичной власти по поводу установления виновного лица и привлечения его к установленной законом ответственности, переплетаются и во многом ориентируются на гражданско-правовые отношения собственности. Наиболее распространенным примером реализации правила презумпции виновности в административном праве являются нарушения в области дорожного движения, зафиксированные в автоматическом режиме специальными техническими устройствами. Нами рассмотрены материалы судебной практики, в результате удалось установить, что фактически доказательством невиновности собственника в совершении вмененного нарушения выступают косвенные обстоятельства в большинстве случаев, а не непосредственно документы, которые подтверждают факт выбытия транспортного средства из пользования в момент совершения нарушения, например договор купли-продажи автомобиля. Вместе с тем такие обстоятельства могут недобросовестно использоваться нарушителями, чтобы избежать ответственности. Изложенное в данной статье свидетельствует о необходимости продолжения работы и устранения возникающих пробелов в целях повышения эффективности административно-юрисдикционной деятельности, реализации принципа справедливости назначения наказания.
[1] По делу о проверке конституционности статьи 15.33.2 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях в связи с жалобой гражданки У. М. Эркеновой: постановление Конституционного Суда Рос. Федерации от 4 февраля 2019 г. № 8-П. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[2] Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[3] Гражданский кодекс Российской Федерации от 30 ноября 1994 г. № 51-ФЗ (с изм. от 8 июля 2021 г.). Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[4] Там же.
[5] Кодекс Российской Федерации об административных правонарушениях от 30 декабря 2001 г. № 195-ФЗ. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[6] О некоторых вопросах, возникающих в судебной практике при рассмотрении дел об административных правонарушениях, предусмотренных главой 12 Кодекса Российской Федерации об административных правонарушениях: постановление Пленума Верховного Суда Рос. Федерации от 25 июня 2019 г. № 20. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[7] Постановление Верховного Суда Рос. Федерации от 14 апреля 2020 г. № 5-АД20-37. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[8] Постановление Верховного Суда Рос. Федерации от 3 февраля 2020 г. № 8-АД20-1. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
[9] Постановление Верховного Суда Рос. Федерации от 21 ноября 2019 г. № 7-АД19-6. Доступ из справ.-правовой системы «КонсультантПлюс».
1. За год камеры зафиксировали 236 млн нарушений ПДД // Коммерсант. URL: https://www.kommersant.ru/doc/7660158 (дата обращения: 20.04.2025).
2. Кисин В. Р., Попугаев М. Ю. Проблемные аспекты реализации принципов вины и презумпции невиновности в нормах законодательства об административных правонарушениях // Административное право и процесс. 2024. № 2. С. 43–49.
3. Хужин А. М., Одинокова А. В. О презумпции виновности в контексте повышенной юридической ответственности // Юридическая наука и практика: Вестник Нижегородской академии МВД России. 2023. № 4(64). С. 48–52.
4. Щеглов Р. П. Презумпция виновности и объективное вменение по делам об административных Правонарушениях, посягающих на общественный порядок на современном этапе развития административно-процессуальных отношений // Вестник Всероссийского института повышения квалификации сотрудников Министерства внутренних дел Российской Федерации. 2023. № 2(66). С. 37–41.
5. Ненашев А. С. Проблемы презумпции вины при реализации административной ответственности в сфере дорожного движения // Международный журнал гуманитарных и естественных наук. 2020. № 12–4(51). С. 21–24.
